Лучшие за месяц

Колесо

Алексей Романов
0 0

Не на месте

Мирослава Малинина

Смысл всех этих действий ускользает, теряется...

Всё не на месте, и мне это не нравится.

Я живу, тонкой грани касаясь провала.

Очень скоро пойму, что всё потеряла.


Вокруг сотни людей, лица их безразличны.

Порой так сложно мне найти в них отличия.

Тот потухший взгляд так часто встречается.

Не хочу никогда так же отчаяться.


Я дорогу свою вижу слишком туманной.

Как же сложно заметить поворот тот желанный.

Мне не хочется жить, хочется лишь уснуть.

А проснувшись, увидеть пока скрытую суть.


Как я просто могу делать то, что должна?

Этот долг убивает, калечит меня.

Почему мне так нужно идти против себя?

Даже в сильный мороз не сидеть у огня?


Отдых? Что это? Я уже и не вспомню.

Раны сколь не лечи, они вновь истекают кровью.

И надежды когда-нибудь обратятся в прах,

Оставив после себя лишь неразбавленный страх.


Одинокой свече слишком сложно бороться с ветром.

Она не способна всю тьму объять светом.

Каким бы огонь её ни был прекрасным,

Когда догорит, суждено ей погаснуть.


Потушить легко, сложнее снова зажечь.

Наша жизнь коротка, её нужно беречь.

Здесь всё гасит меня, огню трудно гореть.

Если я не уйду, буду скоро лишь тлеть.

0 0

Златое воскресенье

Алексей Романов

Осень показала краски. Стерва ждать не стала.

Рыжая! Моя ты прелесть! Где же ты плутала?

Может быть, ты заблудилась где-то в летних чащах?

Я до дна испью твою дурманящую чашу.


Летят листки календаря! Златое воскресенье!

Цветами ярко-жёлтыми осыпано веселье!

Сегодня буду пить, кутить, писать, читать стихи я,

Ведь осень, как и вода, родная мне стихия.


Я приоденусь как-нибудь и, оказавшись в баре,

Станцую в одиночку степ, фокстрот станцую в паре.

Затем с какой-нибудь из дам, столкнувшись острым взглядом,

Поговорю о том, о сём. Барме́н пина колоду


Плеснёт в стакан. Я, расхрабрившись, пожурю барме́на

За то, что сволочь недолил. Да за такую цену!

А после, зелье пригубив, я погрешу сигаркой,

Послушаю (пусть не люблю) лиричный плач гитарки.


Но лучшим мне подарком вдруг окажется та встреча

С тобою, мой внезапный друг. Продолжим добрый вечер!

Мы накидаемся вдвоём по-дружески отчайно,

Балдеть начнём, расстанемся совсем под утро рано...


Наступит понедельник. В это утро спать не буду.

Не знаю, хорошо ль с похмелья будет или худо.

Но всё-таки с утра ко мне причалит вдохновенье.

Я улыбнусь, припомнив вдруг златое воскресенье...


***


Из цикла «Осень»

0 0

Последний день лета

Алексей Романов

Последний день лета. Последняя ночь.

По улицам дождь идёт маршем.

Я в комнате тёплой допил сладкий скотч.

Очнулся — пора бы стать старше.


Быть может, сегодня я сбрею усы,

Надену осеннюю куртку,

Припомнив, что скоро осенний призыв,

Пойду просто так на прогулку.


Наткнусь на приятеля: «Юрка, привет!

Узнал меня? Что́ ты и где́ ты?..

Не видел тебя уже тысячу лет!»

Предложит он мне сигарету.


Смущенно отвечу: «Да ну. Завязал...

Хотя всё же можно за встречу.»

Я вспомню, каков на вкус синий «Палл Малл» —

Авось да от грусти залечит.


Юрец позовёт посидеть где-то в баре

За кружкой душистого эля.

Глоточек-другой, а затем погутарим

За жизнь, за событья недели.


Мы вспомним всех наших — далёких и близких —

И добрым и злым вспомним словом.

А после поднимем мы градус до виски,

В разгул пойти будем готовы.


Мы будем галдеть так развязно и нагло,

Что станут на нас озираться.

Напившись, станцую с какой-нибудь дамой,

Скажу что-то пошлое в танце.


С Юрцом поиграю со скуки в бильярд,

Хоть правил не знаю я вовсе.

И как бы нектар на меня ни влиял,

Я закачу шаром восемь.


Затем отдохну и послушаю блюз.

Солистка споёт не по нотам.

Накатит печаль от чего-то. И пусть.

За вечер я буду измотан.


Последняя рюмка дешёвого виски

Окажется тягостной пыткой.

Нет хмеля без спирта, как жизни без риска!

Я вечер сочту за ошибку.


На том мы с Юрцом разойдёмся навек,

До дна осушивши бутылку.

Нальются свинцом пара пьяненьких век,

И боли подступят к затылку.


Последний час августа посреди тьмы

Представится в осень билетом.

Я вспомню, что нужно взрослеть, чёрт возьми,

В последний день этого лета.


***


Из цикла «Август»

0 0

Танго

Алексей Романов

Гори красным пламенем, страстная осень!

Сжигай на пути своём дни сожалений!

Пройдёшь мимо дома, заглядывай в гости!

Поставлю на стол чай с лимоном, печенье.


А, может, чего и покрепче? Я знаю,

Ты любишь покрепче. Коньяк? Или виски?

Наливка домашняя есть неплохая.

Да ну эту трезвость! Разгар уже близко!


Начнём выпивать мы неистово вместе,

Пускаться в безудержный танец на кухне

Под старые аутентичные песни,

Которые нам споёт Бенджамин Гудмен.


И вот мы уже где-то в центре «Эл-Эй'я»

С тобой восседаем в прокуренном баре.

В руке моей медленно «Мальборо» тлеет.

И так пребываем в роскошном нуаре.


Молчим. Но мы знаем, слова здесь излишни.

За нас уже музыка всё рассказала.

Взглянули друг другу в глаза, встали, вышли

Из прелого от смога «Мальборо» зала


На улицы жёлтые. Эх, разгуляйся

Душа беспрерывной мелодией Джанго!

Ты так коротка, осень. Но оставайся

Со мной танцевать беззаботное танго.


***


Из цикла «Осень»

0 0

Чикаго

Алексей Романов

Глас гитарных шальных переливов

Прогоняют всю напрочь тоску.

Я кричу жёлтой осени «Viva!»

И сегодня, быть может, рискну...


Я рискну быть не столь повседневным,

Каковым пребывал я вчера,

А под старые джаза напевы

Разыграю свой личный нуар.


Мне представится, что на дворе

Сам Чикаго тридцатых годов.

Обаянье да имидж при мне —

Танцевать я с тобою готов.


Бармен включит для нас граммофон:

Нежно песню споёт Фицджеральд.

Тусклым светом забрезжит плафон...

Этот вечер невечен... А жаль...


Мы поедем в мотель:

Проведём вместе ночь.

Утром кофе в постель

И под вечер не прочь.


А затем на такси

Мы помчим на бульвар.

Меж высоток форсить

Будет этот нуар.


Нам захочется в парк

Погулять при луне,

Но мы тронемся в бар.

Снова имидж при мне.


И опять граммофон,

И опять Фицджеральд,

Мой разнузданный тон

Из-за бренди... Печаль...


И тогда неожиданно скажешь «Прощай»...

Скажешь ты́, а не я. И вдруг примет сюжет

Наш иной поворот. «Что ж, чертовка... давай...»

Вроде всё, как всегда. Но тебя со мной нет...


***


Из цикла «Осень»

0 0

Ещё бокал

Алексей Романов

Раскрасил поздний вечер пьяный город в синеву.

Я вырвался на радостях подальше от пенатов.

Как славно, братцы, что сегодня, чёрт возьми, живу!

И в этот вечер в баре я оставлю всю зарплату!


Мне бармен предлагает взять на пробу кислый крафт

Под гренки зачерствевшие, что в жизни я не брал.

От голода сосущего, губищу раскатав,

Тарелку наспех заказал и крафтовый бокал.


«Ну как живёшь? Как дети, брат? Как тёща? Как жена?» —

За всю я подноготную у бармена узнал.

«Да... Верно по пути идёшь! Ведь жизнь у нас одна!..

Да не профукать бы её... Давай ещё бокал!..


Слыхал, как в прошлом месяце «Зенит» ноль-три продул?

Подобной неудачи я давненько не видал.

Сегодня, брат, ответный матч! Не зря я взял отгул!

Начисли за победу клуба мне ещё бокал!..


Я к женщинам вполне лоялен. И к начальству тоже.

Врагам, взаимно не любя, показывал оскал.

Сегодня я такой простой, а завтра крайне сложен...

Да что мы обо мне? Ты наполняй ещё бокал!..


Страну разворовали всю, етить, капиталисты!

Недаром Маяковский верно столь о них сказал!

Не я судья им точно!.. Брат, налей что ли за триста

Душистого прохладного ты мне ещё бокал!..


А знаешь, жизнь прекрасна... Это по себе я знаю...

К примеру, видел, как по лету нежится Байкал?

А горы видел на Урале? Красота какая!

Посмотришь, так и ахнешь!.. Не жалей ещё бокал!..»


Так вечер, продолжая красить город в синеву,

Запоминал мои слова, что подшофе кричал.

«Как славно, братцы, что сегодня, чёрт возьми, живу!» —

Кричал куда-то в никуда... И осушал бокал...


***


Из цикла «Осень»

0 0

Набирающие популярность

Златое воскресенье

Алексей Романов

Осень показала краски. Стерва ждать не стала.

Рыжая! Моя ты прелесть! Где же ты плутала?

Может быть, ты заблудилась где-то в летних чащах?

Я до дна испью твою дурманящую чашу.


Летят листки календаря! Златое воскресенье!

Цветами ярко-жёлтыми осыпано веселье!

Сегодня буду пить, кутить, писать, читать стихи я,

Ведь осень, как и вода, родная мне стихия.


Я приоденусь как-нибудь и, оказавшись в баре,

Станцую в одиночку степ, фокстрот станцую в паре.

Затем с какой-нибудь из дам, столкнувшись острым взглядом,

Поговорю о том, о сём. Барме́н пина колоду


Плеснёт в стакан. Я, расхрабрившись, пожурю барме́на

За то, что сволочь недолил. Да за такую цену!

А после, зелье пригубив, я погрешу сигаркой,

Послушаю (пусть не люблю) лиричный плач гитарки.


Но лучшим мне подарком вдруг окажется та встреча

С тобою, мой внезапный друг. Продолжим добрый вечер!

Мы накидаемся вдвоём по-дружески отчайно,

Балдеть начнём, расстанемся совсем под утро рано...


Наступит понедельник. В это утро спать не буду.

Не знаю, хорошо ль с похмелья будет или худо.

Но всё-таки с утра ко мне причалит вдохновенье.

Я улыбнусь, припомнив вдруг златое воскресенье...


***


Из цикла «Осень»

0 0

Танго

Алексей Романов

Гори красным пламенем, страстная осень!

Сжигай на пути своём дни сожалений!

Пройдёшь мимо дома, заглядывай в гости!

Поставлю на стол чай с лимоном, печенье.


А, может, чего и покрепче? Я знаю,

Ты любишь покрепче. Коньяк? Или виски?

Наливка домашняя есть неплохая.

Да ну эту трезвость! Разгар уже близко!


Начнём выпивать мы неистово вместе,

Пускаться в безудержный танец на кухне

Под старые аутентичные песни,

Которые нам споёт Бенджамин Гудмен.


И вот мы уже где-то в центре «Эл-Эй'я»

С тобой восседаем в прокуренном баре.

В руке моей медленно «Мальборо» тлеет.

И так пребываем в роскошном нуаре.


Молчим. Но мы знаем, слова здесь излишни.

За нас уже музыка всё рассказала.

Взглянули друг другу в глаза, встали, вышли

Из прелого от смога «Мальборо» зала


На улицы жёлтые. Эх, разгуляйся

Душа беспрерывной мелодией Джанго!

Ты так коротка, осень. Но оставайся

Со мной танцевать беззаботное танго.


***


Из цикла «Осень»

0 0

Чикаго

Алексей Романов

Глас гитарных шальных переливов

Прогоняют всю напрочь тоску.

Я кричу жёлтой осени «Viva!»

И сегодня, быть может, рискну...


Я рискну быть не столь повседневным,

Каковым пребывал я вчера,

А под старые джаза напевы

Разыграю свой личный нуар.


Мне представится, что на дворе

Сам Чикаго тридцатых годов.

Обаянье да имидж при мне —

Танцевать я с тобою готов.


Бармен включит для нас граммофон:

Нежно песню споёт Фицджеральд.

Тусклым светом забрезжит плафон...

Этот вечер невечен... А жаль...


Мы поедем в мотель:

Проведём вместе ночь.

Утром кофе в постель

И под вечер не прочь.


А затем на такси

Мы помчим на бульвар.

Меж высоток форсить

Будет этот нуар.


Нам захочется в парк

Погулять при луне,

Но мы тронемся в бар.

Снова имидж при мне.


И опять граммофон,

И опять Фицджеральд,

Мой разнузданный тон

Из-за бренди... Печаль...


И тогда неожиданно скажешь «Прощай»...

Скажешь ты́, а не я. И вдруг примет сюжет

Наш иной поворот. «Что ж, чертовка... давай...»

Вроде всё, как всегда. Но тебя со мной нет...


***


Из цикла «Осень»

0 0

Ещё бокал

Алексей Романов

Раскрасил поздний вечер пьяный город в синеву.

Я вырвался на радостях подальше от пенатов.

Как славно, братцы, что сегодня, чёрт возьми, живу!

И в этот вечер в баре я оставлю всю зарплату!


Мне бармен предлагает взять на пробу кислый крафт

Под гренки зачерствевшие, что в жизни я не брал.

От голода сосущего, губищу раскатав,

Тарелку наспех заказал и крафтовый бокал.


«Ну как живёшь? Как дети, брат? Как тёща? Как жена?» —

За всю я подноготную у бармена узнал.

«Да... Верно по пути идёшь! Ведь жизнь у нас одна!..

Да не профукать бы её... Давай ещё бокал!..


Слыхал, как в прошлом месяце «Зенит» ноль-три продул?

Подобной неудачи я давненько не видал.

Сегодня, брат, ответный матч! Не зря я взял отгул!

Начисли за победу клуба мне ещё бокал!..


Я к женщинам вполне лоялен. И к начальству тоже.

Врагам, взаимно не любя, показывал оскал.

Сегодня я такой простой, а завтра крайне сложен...

Да что мы обо мне? Ты наполняй ещё бокал!..


Страну разворовали всю, етить, капиталисты!

Недаром Маяковский верно столь о них сказал!

Не я судья им точно!.. Брат, налей что ли за триста

Душистого прохладного ты мне ещё бокал!..


А знаешь, жизнь прекрасна... Это по себе я знаю...

К примеру, видел, как по лету нежится Байкал?

А горы видел на Урале? Красота какая!

Посмотришь, так и ахнешь!.. Не жалей ещё бокал!..»


Так вечер, продолжая красить город в синеву,

Запоминал мои слова, что подшофе кричал.

«Как славно, братцы, что сегодня, чёрт возьми, живу!» —

Кричал куда-то в никуда... И осушал бокал...


***


Из цикла «Осень»

0 0

Лучшие за год

Lokavisa

Xierillae

В шуме грома

арфы скальда

шелест слова

слушай ладный.

Жадный речи

рунной сечи

девы Лофта

льет рот ловко

висы строки,

славя Локи,

сына Нали

в песне хвалит.


Коли речью ладна,

не скупись с наградой.


Путь далекий

легок с Локи:

троп немало

сведал тайных

Спутник Тора

в их походах.

Лофта крылья

бороздили —

ловок много

перьев Сокол —

Дом высокий

Гусей крови.


Нет такого хода,

чтоб не ведал Локи.


Щеки рьяно

красны стали,

жилы стали

полны рдяной

щедрым Духа

даром друга.

Полны негой

жара тела

дом дыханья

Аска с Эмблой:

цвет живого

Дал им Лодур.


Краске лика рады —

Лодура награде.


Горечь меду

Нанна одра

слова славы

Подмешает.

Помнить стоит

то, что болью

змеем жалит

дум палату.


А найдешь хвалу ли

Поднявшему бурю?


Сигюн бремя,

Предок Змея,

придёт время

скинет цепи.

Рев подымет,

и на трижды

мира три все

встретят гибель.


Хвёдрунг, славься словом,

как конец былого.


Норны нитей

драпа Лофту

будет скоро

завершенной.

Так осталось

ей замолвить

о последнем:

слава Локи

всем известна:

нет проворней

среди асов

в игре слова.

Лисом хитрым

знаем Локи.


В хитрости с коварством

не сравнимый Рауди.


Драпа скальда

вышла ль ладной,

Вер Сигюньяр,

тебе? Справно

Диса песен

в рунной сече

Тебя речью

прославляла?


Раз пришлось по нраву,

Мёрдель меда рада.

5 0

Из тишины рождаются демоны

Все покрытые панцирем яда.

Ты спросишь меня: ну и где они?

Я отвечу: тебе знать не надо.

Они вылезут из твоей памяти,

Проведут тебя по закаулочкам.

Всех этих путей вы не знаете,

Не бродили по тёмным улочкам.

Они выйдут из плотного мрака

И потащят тебя за собою

И начертят все три тайных знака

Они твоей дрожащей рукою.

И выйдут их новые полчища,

Горы, готовые пожрать друг-друга.

Лишь закончив сраженье чудовища

Станут в сотни страшнее недуга...

Из тишины рождаются демоны,

Так давай же с тобой помолчим мы.

Словно дети ночи и пламени,

Вечно живущие на грани тьмы

Без дома, закона и знамени...

Так давай посидим в пустоте,

В тишине мы хоть пару минут.

В пустоте, в тишине, в темноте.

Может тогда они к нам придут?


Пара слов из тишины,

Пара минут в пустоте.

Мы с тобой давно одни,

Мы с тобой уже не те.

Моя милая пустота, я

Прошу тебя ты ответь мне,

Ответь мне, кто ты такая?

Почему мы с тобой вместе?

Вместе молчим, ожидая

Когда придут демоны.

Демоны, демоны, демоны...

Из тишины рождаются демоны?

Может они в ней лишь погибают?

Как мы погибает с тобою

Смотря как в небе летают

Лишь тёмные ангелы,

Да светлые демоны.

И как бы не прятались,

Мы все знаем где они...

5 0

Двое

NiChehov

Под дубом на скамье сидели двое.

И был не примечателен вид их.

Прохожие, гуляющие той порою,

Старались не смотреть на тех двоих.


Один постарше с бородою ровной,

Второй моложе крепкий, как атлет.

Словно, отец и сын, беседовали скромно.

В чертах их лиц был очень схожий след.


Что старше говорил: «Как тут красиво…

Когда то было. Но что стало с тем,

Что сотворил я? Разве было криво?

Зачем все переправили? Зачем?»


«Тебе я объяснял, но ты не понял.

Ты чистый разум, светлое дитя.»

Сказал второй, и старика приобнял:

«Ты дал им разум, ум же дал им я.»


«Но разве ум и разум так различны?

Родство у них одно, и цель - одна.»

«Какой же все таки ты, Отче, не практичный.

Разумно жить в такое время ерунда.


Ум - это и инстинкты и влеченья.

И разумом такое не понять.

Что б осознать людские увлеченья,

Тебе наполовину нужно зверем стать.»


«Но люди же - не звери, как же можно

Со зверем человека уровнять?» -

Сказал старик, и посмотрел тревожно:

«Я не такими их хотел видать…»


«Ты говорил об этом мне невольно,

Что ты хотел создать разумный мир.

Прости, мне говорить об этом больно,

Но ты для многих уже больше не кумир…»


«Где я ошибся? Где так просчитался?»

Сказал старик, смахнув слезу рукой.

«Я знаю то, что ты всегда старался,

И нет твоей вины, что мир такой!


Ты дал им выбор, зло или добро.

Стать светом или тьмой они решали.

Я знаю, как болит твое нутро.

И все же они сами выбирали…»


«Но я не смог их уберечь от зла,

Хоть ты моей вины тут и не видишь,

Поверь, здесь только лишь моя вина.

Скажи как есть, ты меня этим не обидешь.»


«Самокритично, впрочем, как всегда.»

Сказал второй и грустно улыбнулся:

«Ты бы не смог их уберечь от зла,

И даже если б в сотый раз к ним повернулся.


Природа такова, пытливый ум,

Не может просто так сидеть без дела.

И рано или поздно, все равно,

Творить добро б им, просто, надоело.


Не будет света, если нету тьмы,

Добро без зла и вовсе не добро.

В сравнении рождаются мечты.

И в нём лишь видно истины ядро.


Пойми, другим не будет этот мир.

Мы это проверяли сотни раз.

Напялит кто-то на себя мундир,

Все переделает и будет как сейчас!»


«А может снова все сначала повторим?»

Сказал старик с печалью на глазах.

«Возможно, все же станет мир другим? 

И будет так, как вижу я в мечтах.»


«Я не уверен в том, что будет так,

И все ж с тобою спорить не могу.

Пойду и напущу на Землю мрак.»

Сказал второй и растворился на снегу.


Старик остался в одиночестве сидеть.

Решенье это ему сердце раздирало.

Но больше он уже не мог смотреть

На то, как от людей Земля страдала.


                        ***


Ему хотелось провалиться прочь,

Ведь вера в человечество ушла.

«Простите, может быть вам чем помочь?»

К нему девчушка скромно подошла.


Он улыбнулся глядя на неё.

На вид ей было около шести.

«Спасибо… У меня все хорошо.

И все же ты смогла меня спасти.»


«Возможно, я с решением поспешил»

Подумал он и вновь приободрился:

«Скорей же Люцифера догоню.»

И на глазах девчушки растворился... 


«Любаша, с кем ты говоришь?»

Сказала мама за спиной её устало.

«Тут дедушка один сейчас сидел,

Я думала, что ему плохо стало.»


«Ну ты и выдумщица все таки у нас,

Но мы все любим тебя именно такой»

Сказала мама, не сводя с ребенка глаз,

Поглаживая спутника рукой.


«Да, Люба, не любить тебя нельзя.»

Продолжил после мамы и отец:

«На улице уже совсем темно,

Пойдёмте ближе к дому наконец....»


                          ***


Да… Вечер Рождества – пора чудес!

Гирлянды светятся из всех квартир!

Никто и не узнает что в тот день,

Лишь юная Любовь спасла весь мир. 

5 1

Знаете, глубокой и темной ночью

Просто поймать состояние транса,

И мысли в нем словно рвуться на клочья

Не сходяться в нем все кусочки пазла.

И сладкая дрема, поймав тебя в кокон,

Впустит в себя чужие странные мысли.

Они словно ударят тебя током,

Взбодрят на миг твои головные мюсли.

Ты не успеешь ужаснуться потоку

Чужого больного сознания,

И подчинившись сонному мороку,

Растворишься в пустой темноте.


Ты мне скажи, кто приходит к тебе

Во время полуночного транса?

Духи прячутся в твоей темноте,

Или демоны после сеанса?

Но экзорцист тебе не поможет,

Твой бред он в жизни не разберет.

Хотя, пожалуй, кое-что сможет:

Вынести разум ногами вперед.


Впуская в себя ночные мысли

Не стоит терять настороженность.

Твои процессоры не зависли,

Просто монстры льют заторможенность.

Липка паутина бесдействия,

Я знаю об этом, я знаю,

Какими будут твои действия,

Когда ночь прошепчет "я знаю"?

Я знаю все твои секреты

И я знаю все твои страхи,

Попробуй сбросить свои цепи,

Не покориться чужому сознанию.


Ты мне скажи, кто приходит к тебе

Во время полуночного транса?

Духи прячутся в твоей темноте,

Или демоны после сеанса?

Но экзорцист тебе не поможет,

Твой бред он в жизни не разберет.

Хотя, пожалуй, кое-что сможет:

Вынести разум ногами вперед.


Знаете, глубокой и темной ночью

Просто поймать состояние транса,

Порвите мой мозг на мелкие клочья,

Я очень долго ждал этого шанса...

5 0

Разлука может быть полезной?

Мирослава Малинина

Разлука может быть полезной?

Возможно да, а может нет.

Ты не поймёшь, какое место занимает в твоей жизни человек,

Пока не осознаешь: его рядом нет.


Я столько раз могла его увидеть,

Когда он был буквально в двух шагах.

Теперь могу себя лишь ненавидеть

За то, что мне мешал тот глупый страх.


Так больно допускать, что то, что было с нами,

Не повторится больше никогда.

И я пытаюсь выразить словами

Те чувства, что живут внутри меня.


Мне слишком тяжело привыкнуть к жизни этой,

В которой больше рядом нет его.

Пытаюсь разглядеть хоть каплю света

В том месте, где вдруг стало так темно.


Полжизни не заменят тех мгновений,

И, кажется, я больше не живу.

В плену навязчивых минорных настроений

От мыслей тех уйти я не могу.


Стараюсь я вести себя как прежде,

Сквозь слёзы улыбаясь всем вокруг,

Но это происходит с каждым днём всё реже,

Я не забуду то прикосновенье рук.


Я плачу, когда нет кого-то рядом,

Вдыхаю запах тех прошедших дней...

И так хочу вернуться я обратно,

Будто с собой забрал он часть души моей.

5 2

Искренность – вот награда

Мирослава Малинина

Я не стану просить о любви

И не стану врать вам в лицо.

Знаю, есть и другие пути,

Пусть идти по ним нелегко.


Та дорога, увы, в никуда.

Ложь не сможет быть чем-то желанным.

Лицемерие было всегда,

А путь правды считают туманным.


Мне не важно, что скажете вы,

Если сами не верите в это.

Неужели вы так слепы,

Что не видите, как нелепы?


Никогда не любила лжецов,

И не важно, кого вы обманываете.

Поверивших вам глупцов

Иль себя этой ложью оправдываете.


Я не та, кто живёт иллюзиями,

Уж лучше больная, но правда.

Не терплю насильных инклюзий

В то, что не вспомните завтра.


Умолять тех, кому ты не нужен,

Кто уйдёт, напоследок сняв маску...

Лучше сразу достаньте наружу

Свою истинную окраску.


И не важно, что ложь правит балом,

Стану верным искателем правды.

Не желаю ходить по бульварам,

Где раскинулись лживые смрады.


Искренность - вот награда.

Ценнее мне сложно представить.

Среди повсеместного маскарада,

Она для меня всегда будет править.

5 0

Девять

Xierillae

Между вязи путей и дорог

Отыскать свою нить нелегко.

Не узнаешь, а ждет тебя что

Впереди, как шагнул за порог.


И кусает удило твой конь,

Разменяв на галоп мерный ход:

Раз – мелькнули река и затон,

Два – блуждаешь пешком меж болот,

Три – горят среди мглы огоньки,

Ты бредешь сквозь туманность и мрак

И гадаешь: останешься так

Или выйдешь. И будут крепки

Руки тех, обнимая тебя,

Кто стирал ока зоркую синь,

Чтоб – четыре – чужая земля

Отпустила. И ты вновь ступил

С зыбкой почвы на твердую гать,

Выбирая, куда рока перст

Указал уходить, когда весь

Мир истоптан тобой. Что есть пять.

Дальше шесть – русла лавовых рек,

Что ведут – это семь – тебя в тьму

Через восемь – кротающих век

Трех, стоящих у Урдабрунн.

И когда потеряешь себя,

Когда некуда будет идти,

Обернись и увидишь: тропа

Есть последняя из девяти.

И рассыплется в миг нитей ком,

Где был узел теперь прямой тракт,

Вдалеке твой покинутый дом…

Ты вздохнешь. И вернешься назад.


И хоть брось в Мимибрунн всё, чем жил,

Неизменен порядок вещей:

Будут Девять и Урд. Вязь путей

Приведет, как бы ты не ходил.

4.8 0

Спрячь монстров под одеялом,

Им тесно так под кроватью.

Возьми в руки свой чертов лом,

Впусти к себе их братию.

Спрячь монстров под одеялом,

Есть кое-кто пострашнее,

Кто-то гораздо сильнее

И явно гораздо опасней.

Опасней, чем все твои страхи,

Опасней, чем все мои демоны,

Смертельней чем повиснуть на плахе,

Чем "disconnected" с системами.


Демоны в моем сердце,

Монстры под одеялом,

На моем поводке Цербер

Объявит ночь своим лаем.

В ночи уж идет охота,

На чувства и на эмоции,

Умереть за них не охота,

Но кажется все же придется.


На конце провода пустота лишь,

Ты ее осторожно послушай.

Пары глаз, незаметно, словно мышь,

Смотрят голодно на твою душу.

Монстры не спят под твоей кроватью,

В тишине не рождаются демоны...

Брат, я уже не знаю где все они.

Исписанны страницы тетрадью.

Нет, наверное все же словами.

Словами, что льються из разума,

Во страх мне и на радость демонам

Облепившим мое тело язвами.


Демоны в моем сердце,

Монстры под одеялом,

На моем поводке Цербер

Объявит ночь своим лаем.

В ночи уж идет охота,

На чувства и на эмоции,

Умереть за них не охота,

Но кажется все же придется.


Монстры выползли из-под кровати,

Стали рвать на куски твою душу.

Сожгли всех договоров печати.

Ты тупо кричишь: "я вас обрушу!"

Не осознал свою участь, серьезно?

Давай напомню, ты не существуешь!

Ну вот, сказал, ты теперь паникуешь...

Наконец осознался, серьезно?

Хочешь дам совет? Просто забей,

Твоя смерть окончательна, мистер!

Говоришь, почему же я виду тебя?

Потому что я лишь такой же призрак.

4.8 2

Времени нет

Норейн Роб

Времени нет

Оно замерло стрелкой на наших часах.

Времени нет.

Там, где жизнь обитала, теперь живёт страх.

Времени нет.

Перестал кипеть чайник, разбито стекло.

Времени нет.

Это время из людских рук водой утекло.

Времени нет.

Перестал скрипеть под ногами тихо снег.

Времени нет.

Тот кто верит в будущее, верит лишь в бред.

Времени нет.

В пустой комнате стало безоглядно темно.

Времени нет.

Человек не борец, рядом временем он полный НИКТО.

Времени нет.

Слезы встали в глазах и до дрожи душа.

Времени нет.

Кто-то медленно упадёт на кончик ножа.

Времени нет.

Где-то пуля пронзит грязный морщинистый лоб

Времени нет.

Чей-то палец мгновенно отпустит курок.

Времени нет.

Смерть откроет врата и запустит своих.

Времени нет.

Нету время для мёртвых, нет для живых.

Времени нет.

И без мысленно Бога просить продлить его хоть на час

Времени нет.

Все что мы можем жить здесь и сейчас.

Времени нет...


4.8 4

Возьму я ручку и тетрадь

И, тужась, напишу поэму. 

В ней будет тяжко горевать, 

Любить, скорбить, переживать

Герой... Но не раскрою тему,


И сразу же один, серьёзный

Ценитель, лёжа на софе

В элитном интернет-кафе

Отчёт нашкрябает курьёзный, 

Подобный аутодафе. 


Позор, скандалы, слёзы, сопли

В активном обществе начнутся...

Ну вот к чему мне эти вопли, 

Самобросания на копья

В стремленьи к высям подтянуться? 


Возьму я вновь перо, чернила

И напишу роман в стихах - 

О том, как паренька пленила

Та удивительная сила:

Теперь он наяву и в снах


Намерен с девушкой мечты

Любовью воссоединиться, 

И взор той мыслию искрится, 

И пишет, полны красоты, 

Стихи он ей - как говорится, 


Односторонняя любовь... 

Но вот найдётся критик вновь. 

Такой разнос устроит жуткий, 

Что из носа польётся кровь! 

Начнутся перепалки - шутка ль


Муру такую написать

И средь народа оставлять?.. 

Зачем мне эти пух и прах

За пошленький роман в стихах, 

Когда могу спокойно спать


И не тревожить белый свет

Движеньем интересных мыслей, 

Забыть о том, что я поэт, 

Припомнить, что таланта нет

И в зеркало лыбаться кисло?.. 


Возьму я ручку... Иль перо? 

А впрочем, мне не всё равно? 

Зачем вообще мне напрягаться, 

Творить, искать пути, стараться, 

Когда предрешено давно - 


Найдётся некто недовольный, 

Начнёт громить, жестоко, больно:

"Пройдёмте, милый друг, к барьеру!" 

Ну нет уж, всё, с меня довольно, 

Кончаю я творца карьеру - 


Хоть ничего не написал, 

Признаться, я уже устал...


4.7 1

200

Aleks Rout

Две сотни по встречной

И как не крути

Не может быть вечной

Жизнь, смерть впереди

В лицо ярко светит...

В чем смысл, скажи мне,

Распад нас заметит,

Настигнет, ножи нет,

Не пустит.

Он действует тоньше,

По ниткам распустит

Нас как полотно,

А прочая хтонь

Нами жадно закусит.

Дальше лишь одно...

Одно мгновение,

Одно понятие,

Пустот явление

И тут не спятить бы!

Но чтобы настала ночь,

Нужно сделать шаг в бездну.

И я был бы не прочь,

Ты только скажи мне, что дальше?


И в клочья!

На тысячи осколков

Пустых и бессмысленных,

Как фразы на полках

Что были отвоёваны 

У демонов мысленных.

И в клочья!

Остатки расписанных

Пустотой фраз

На кусочки

Рвешь, пытаясь понять,

Но поздно что-то менять,

Рви в клочья!


И мы боимся оставить

Свой пустой цикл действий,

Даже страшно представить

Возможность исчезнуть.

Но жизнь лишь явление,

А смерть - всего лишь процесс

Что идёт в одну сторону.

Хочешь, спроси у принцесс,

Но они по ту сторону изгороди

Так что не узнать что впереди...

И чтобы наступила полночь

Нужно сделать шаг в бездну.

Никто не сможет помочь

Тебе, всем плевать, если честно.


И в клочья!

На тысячи осколков

Пустых и бессмысленных,

Как фразы на полках

Что были отвоёваны

У демонов мысленных.

И в клочья!

Остатки расписанных

Пустотой фраз

На кусочки

Рвешь, пытаясь понять,

Но поздно что-то менять,

Рви в клочья!

4 1

***

Aleks Rout

Лишь ноль всегда остаётся собой,

В какую степень ты не возводи.

И у пустоты есть смысл свой,

Только ты его не вывозил,

Ведь почти не возможно понять

То, что нельзя ни увидеть, ни взять,

Что никак нельзя вообразить.

Есть решение: клинок вонзить

Себе в сердце, понять

Пустоту, и в ней раствориться

Лишь чтобы узнать

Пару безвкусных секретов вселенной

Скрытых за занавесом

И уйти на новый круг

Перерождений, упав вниз.


Я пью кровь феникса,

Вечность никуда не денется...

И как птица сгорев

Востану из пепла.

Кровь феникса, пламя,

И ещё попытка.

У вечности пустое знамя...

Перерождение - пытка...


Но ведь можно иначе совсем,

На миг заглянув в пустоту

Вернуться в блеклый мир серых стен,

Стать своим доппельгангером,

Двойником в тёмных оттенках.

И прикончив оригинал

Сменить узор на временых ветках.

Собрав черепа в торжественный зал

Их сжечь, чтобы никто не узнал

Участи павших

Ведь шаг даёт не один вариант,

Распускает по ниткам таймлайны.

Но если их собрать в одну прядь

Можно все правила в миг поменять,

Стать правителем миров пропавших.


Я пью кровь феникса,

Вечность никуда не денется...

И как птица сгорев

Востану из пепла.

Кровь феникса, пламя,

И ещё попытка.

У вечности пустое знамя...

Перерождение - пытка...


Я пью кровь феникса,

Вечность никуда не денется...

И как птица сгорев

Востану из пепла.

Кровь феникса, пламя,

И ещё попытка.

У вечности пустое знамя...

Перерождение - пытка...

0 0

Ночь в сугубо готическом стиле,

Стоя на чей-то грязной могиле

Юная леди читает стихи,

Метко, как-будто из ружья в тире,

Метая слова в пустую толпу,

А та за ней восхищенно следит,

Всю души за искусством скрыв пустоту

И нелепо смотрит на поэтессу,

Свои неуверенно скаля клыки,

Желая ей глотку вмиг перерезать

И ненавидят лишь эту принцессу,

Богиню их вечера, скрытую в плащ

Сшитый из её таланта и боли,

Не замечая её тихий плач,

Что боль от потери тайного смысла

Слов, тщательно выведенных на листе

Мятой бумаги призвала; Нет риска

Себя потерять, читая пометки,

Так говорили они, но не знали,

Что можно, по-сути, в этом мире все,

Нужно лишь чтобы верный вектор задали,

Как задал вектор движению толпа,

Что в яростном, завистливом трансе

Взяла до чего дотянуться смогла

И бросилась, обернувшись зверем,

Диким, словно поток всех мыслей творца

Что, стоя на камне, все так же читал,

На него, дабы не оставить клочка

От так ненавистно обожаемой

Леди, чьи мысли словно песня сверчка

Тревожат остатки воображаемой

Ими всеми души.

5 0